Экспериментальная студия Рамина

Дракон освободился

Можно сколько угодно спорить о причинах и следствиях "революции сверху" имени М. С. Горбачева (и даже приводить факты и цифры, подтверждающие диаметрально противоположные точки зрения). Можно с пеной у рта доказывать, что продажный генсек развалил великую державу, чтобы потом спокойно ее разворовать со своими прихлебателями.

Можно брызгать пеной другого цвета, доказывая, что великая держава к этому моменту уже находилась в штопоре благодаря коллективно-безответственному Великому Сборищу Старцев-Маразматиков у власти, и Горбачев только открыл бутылку с давно уже озверевшим от заточения джинном. Можно лить помои цистернами на коммунистов, можно - на демократов (на первых - за то, что довели страну до маразма, на вторых - за то, что как минимум позволили полностью развалить доставшееся в наследство государство).

Все это можно, и все это делается.

...И ни к чему не приводит...

Давайте вспомним. Давайте честно, без ностальгических завываний, вспомним нашу жизнь при СССР. Давайте для этого вытащим из шкафов изрядно подзапылившиеся книги тогдашних современников, книги, которые мы в те времена читали запоем. Не надо вспоминать фильмы, которые вчера поставили по этим книгам - надо перечитать первоисточники. Можно перечитывать сборники стихов или даже песен - но лучше взять прозу, ту, которую брали друг у друга на денек, или покупали на каких-нибудь праздничных ярмарках, или привозили из командировок в Москву или Петер... пардон, Ленинград. Давайте вспомним, кстати, содержимое наших книжных магазинов в те времена, и очереди на подписку на библиотеки журналов типа "Смены" или "Огонька", и очереди в библиотеках на интересные книги...

Давайте вспомним не то, сколько стоили школьная форма для ребенка или билет на трамвай-автобус, а то, как радовались, когда удавалось купить одежду производства, например, Индии или Венгрии, китайское теплое белье или даже "наше", но рижское - женское. И битком набитые потными и раздраженными согражданами летние автобусы или электрички, или насквозь промерзшие железные раздолбанные трамваи зимой. И еже-осеннюю повинность "на картошке", которую после сбора сначала морозили в поле, а потом гноили в овощехранилище. И очереди за мясом на рынке. И отоваривание талонов сочащимся водой сахаром после выстаивания полуторачасовой очереди. Давайте вспомним, из чего состояла наша жизнь - размеренная и худо-бедно, но обеспеченная и застрахованная от любого экстрима...

Даже не в том дело, что "Я инженер на сотне рублей - и больше я не получу..." (c Б.Гребенщиков) или "...мне подняли зарплату на двадцать пять рублей - со мной такого раньше не бывало!..." (c Иваси), и не в том, что нам внушалось даже о соседях-демократах, что "...могут действовать они не прямиком: шасть в купе - и притворится мужиком! А сама наложит толу под корсет..." (c В.Высоцкий). Всеобщая (включая в определенной степени и руководство страны, кстати) достаточно низкая зарплата в сочетании с низкими же ценами и очень ограниченным перечнем того, на что эту зарплату можно потратить - вторичны. Постоянный идеологический прессинг, позволяющий сдерживать поползновения народа "поглядеть мир" и тем самым расширить возможности "тратить заработанное" - тоже вторично. Куда знАчимее то, что без идеологического прессинга увеличивалась опасность того, что обычный человек начнет сравнивать уровни жизни и захочет иметь те же возможности, что и забугорные соседи - что и произошло сразу с объявлением "Горбачевской перестройки". Беда не в том, что люди захотели иметь больше возможностей. Беда в том, что 99% людей были не готовы к расширению этих возможностей, из всего спектра возможностей были готовы увидеть и пожелать только "по коммунизму на каждой полке" (c М.Задорнов - или таки М.Жванецкий?). Перекос в прежнем, советском существовании, взял свое. Людям разрешили "хотеть иметь", тогда как раньше им не то, чтобы это запрещали, но публично декларировалось, что это - постыдно. Качели пошли в обратном направлении.

И вот люди начали хотеть. Каждый - в меру своей фантазии. Те, кто жил тихой провинциальной жизнью и не видел ничего за пределами маршрута "дом - работа - гастроном (или универмаг) - дом" не могли и захотеть иметь что-то кроме того, что видели и знали. Еда. Тряпки. Мебель. Предел желаний - машина и курорты на море летом. Те же, кто уже бывал на "растленном Западе" и немножко понюхал возможностей "иметь", или тот, кто уже что-то имел (почти всегда - подпольно) прямо здесь, в СССР, тот самый 1%, захотели иметь не рыбку, но удочку: не еду-тряпье, а производственные или финансовые мощности. Те же 99%, кому были предложены в ходе приватизации т.н. ваучеры, но кто совершенно не собирался связываться с производством и финансами (сфера интересов не та!), охотно меняли их на возможность сейчас и здесь немного получше покушать и одеться. В результате страна получила 99% населения, которые почувствовали себя обманутыми, когда их ваучеры обернулись чужими частными банками, фондами, заводами, нефтяными компаниями, ets, и 1% населения, который владел всем вышеперечисленным, но практически (за редким исключением) не умел им управлять, не имел планов развития, и, в то же время, не хотел передавать все это в чужое управление, а в результате в большинстве случаев переключался на то, что делать худо-бедно умел - на торговлю произведенным кем-то другим.

Могло ли быть по иному? Что было бы, если бы авантюрист Горбачев (это я не в упрек ему говорю, кстати, скорее, наоборот) не пришел в Генсеки, или если бы ГКЧП провернуло свой план?

История не знает сослагательного наклонения, однако не стоит выпускать из виду и то, в чем согласны сейчас и правые, и левые: СССР к концу правления "дорогого Леонида Ильича" уже прочно сидел на нефтяной игле, имел изношенные производственные мощности, практически изношенный капитальный фонд, спившееся сельское население и запущенное сельское хозяйство, полумертвое производство товаров народного потребления - и никакого желания что-то менять, модернизировать, внедрять. То есть, все это - модернизация, реорганизация, внедрение - широко декларировалось, но почти любое действие в этом направлении (за редчайшим исключением) тонуло в согласованиях, разрешениях, комиссиях, утрясках и снова согласованиях...

Нет, литература тех (и несколько более ранних) лет, касаясь "производственной темы", обязательно выводила не только нежелание бюрократов что-то делать, но и "хэппи энд": передовые инженеры и директора колхозов, в конце концов, с помощью партийной организации, добивались торжества дела, получали заслуженные награды и семейное счастье, заблудшие наставлялись на путь истинный, бюрократы и чинуши несли заслуженное наказание по партийной линии - или что-то в это роде... То есть, вместе с заданной партией линией на воспевание социалистической идеологии отражала и реальные перипетии людей и идей, не нужных управленческому аппарату.

Но суть-то была даже не в этом! Главное в литературе XX века в СССР - в настоящей, читаемой, а не официально-бездарной, это подспудное управление нравственными установками читателя. Эта литература задавала вектор: сознание направлялось внутрь, а не вовне. Очень грубо говоря: неважно, дал твой благой порыв результат в твоей жизни, или нет, но ты стремился к благу не своему, а других людей (прямо или опосредованно - к успеху дела, которое приведет к благу других людей). Главное - не результат, а цель и средства, которыми ты ее достигаешь. И целью должно быть благо других, а не собственное удовольствие, разве что это удовольствие от процесса выполнения задачи, но и это необязательно.

Кто-нибудь сможет, посмеет сказать, что этот императив плох? Не думаю. Особенно, когда он въелся в печенки-селезенки, впитался, что называется, с молоком матери. НО! Как гласило название одной старой книги - "Люди - не ангелы". Цивилизация составляет только тонкую корочку плодородного слоя на целой планете животных, диких, первобытных инстинктов. Это общее место, но на нем постоянно разбиваются самые светлые идеи и самые радужные утопии.

Инстинкт сохранения вида, инстинкт самосохранения, принцип наименьшего действия как руководящий принцип существования материи (по крайней мере, в известной нам Вселенной), более мелкие производные инстинкты - стремление к удовольствию как поощрению за "правильное поведение", стремление избежать неприятных ситуаций как проявление самосохранения, стремление к власти как получению большего количества удовольствий при меньшем количестве неприятностей, стремление к расширению личного опыта по части получения удовольствий... Иногда они приходят в противоречие между собой, но их никто не может отменить. Их можно лишь частично преодолевать или обманывать, и это успешно делают, например, самоубийцы, убийцы, наркоманы, алкоголики и... любители экстремальных видов спорта. И каждый раз это - либо разрушение психики под каким-то внешним воздействием, либо погрешность программы (ну не предусмотрела природа возможности введения "инородных" наркотических веществ, думала, что организм будет стремиться только к выработке собственных), либо гипертрофия какого-то одного стимула, что, опять-таки, есть сбой защиты или погрешность программы.

В каждом из нас сидит Дракон - говорил великий сказочник Шварц. Убив Дракона, охраняющего драгоценности, ты сам становишься Драконом - говорит старая восточная сказка. НО! Вся вина дракона внутри нас в том, что он ХОЧЕТ - "всего и побольше, и чтобы ничего за это не было" (узнаете любимый наш тост, господа хорошие?) Его не устроят ценности духовные, он не знает, что это такое. Ему нужны сугубо материальные вещи, а еще - знать, что на эти вещи никто не покусится, а значит, нужна власть - и систематические подтверждения нерушимости этой власти. И если человек имеет власти мало, а значит, дракону достается немного удовольствий, это совсем еще не значит, что дракон этот мал и безопасен, или того пуще - укрощен. Он вполне может быть жив, здоров и очень голоден, так что, когда только предоставится малейшая возможность, он вылезет на свет Божий во всей своей красе.

В недавнем нашем прошлом драконов давили всей силой массовой пропаганды. Худо ли, хорошо ли, но в нас вбили определенные нравственные правила, которые служили хорошей уздой этой зверюге. Мы прекрасно осознавали, что те, кто эти правила произносит с высоких трибун, как раз сами ими пользуются в наименьшей степени, потому что их драконы имеют достаточную власть на все потребные им удовольствия. Это осознание несправедливости подтачивало, разъедало нашу собственную готовность держать свои желания в ежовых рукавицах смирения или, как тогда говорили, сознательности. Поддерживало эту сознательность только, наверное, искусство, как ни парадоксально это звучит. Недаром же мы были самой читающей страной в мире, и читали-то мы по большей части на самом деле хорошие книги - потому что власть предержащие прекрасно понимали, что их благополучие держится на нашей сознательности и сдержанности в личных потребностях. Под хорошими книгами я понимаю те, которые обращены на "плодородный слой" - на человеческое в человеке.

Увы - сами "рулевые партии", похоже, вовсе не собирались культивировать в себе "отказ от материального в пользу духовного" (неточная цитата из И.Ефремова и всевозможный Житий). Драконы помельче, видя, как хорошо кушают более крупные особи, не могли смириться с этим порядком. Гниение, как водится, шло с головы... Поп, как водится, подавал пример приходу...

В самом животном начале в человеке НЕТ ничего плохого. Дракон жив, и это залог того, что жив и человек. Человек как существо биологическое не может НЕ ХОТЕТЬ, и не должен не хотеть. Вопрос в том, чтобы эти желания были продуктивными, чтобы они не разрушили ни среду обитания, ни другие народы, ни других людей, ни самого носителя. Вектор желаний должен задаваться человеком, а не его подкоркой. Драконом должен управлять всадник, подчинивший себе зверя и заботящийся о нем.

В советское время всадник управлял полусонным от недоедания (не только физического, но и эмоционального) драконом, но и сам управлялся - не в последнюю очередь, в интересах драконьей составляющей "вышестоящих лиц". Управляющие вожжи, как я уже говорила, становились год от году все трухлявее, разъедаемые двойной моралью и ложью, роль искусства в формировании "внутренней узды" была велика, но не безгранична, население ударными темпами спивалось и превращалось в нацию всевозможных хроников и неврастеников, мрачных и подозрительных, не интересующихся уже ничем кроме элементарных потребностей "уколоться и забыться" - в смысле, поесть, выпить - и на боковую.

Горбачев оборвал вожжи, державшие страну в управлении - и не сумел удержать связь с благодарными ему на тот момент освобожденными от вожжей всадниками. И вот СТАЛО МОЖНО ХОТЕТЬ! И стало можно бросить собственные вожжи...

...И вдруг выяснилось, что в подавляющем большинстве своем мы хотеть чего-то, кроме "матценностей", НЕ УМЕЕМ... Нет, в "духценностях" у нас тоже есть потребность, никто не отменит нашу любовь к искусству, к родной природе, "к родному пепелищу и отеческим гробам" (Пушкин - это не XX век, но все еще наше, родное). Но хотеть этого нет смысла, это уже и так у нас есть, а чего-то большего, пока не достигнутого в этой области, мы просто не знаем. Хочется же того, чего нету... И вот некоторые наши чахленькие Драконы-заморыши превратились в "кадавров, неудовлетворенных желудочно" (c Стругацкие). Некоторые могучие звери, потерявшие вожжи, а, значит, и обратную связь с прежде управляемым народом, превратились в кадавров, удовлетворенных полностью, стянули на себя все, до чего могли дотянуться, и "свернули пространство".

И один из таких кадавров, пользуясь волной всенародного подъема, "освобождения от оков", захватил власть сам, сговорился с парой других драконов того же масштаба, избавился от того, что не смог бы проглотить - и воцарился уже не по обязанности всадника, а по праву зверя.

И сразу же выяснилось, что всадников, держащих своих зверей в узде и одновременно заботящихся о них, в стране осталось не так уж много. Выяснилось, что искусство, так долго поставлявшее эти самые уздечки и учившие "правильному уходу за драконом", не воспитало у людей самого главного - критичности мышления, позволяющей выбирать золотые крупицы самородков из тонн... ну, скажем, песка. Оказалось, что народ потреблял качественную духовную пищу не потому, что разбирался в этом самом качестве или имел тонкий вкус, а потому, что другую до него просто не допускали. Вся система управления и воспитания в условиях вынужденного целомудрия оказалась - естественно! - непригодной для подготовки управляемых и воспитуемых к "нестерильной" обстановке свободной жизни. "Богу дорог не тот, кто не знал искушения, а тот, кто искушение превозмог" (перефразировка христианской мудрости). Ребенок, родившийся в пробирке и выросший в стерильном боксе, должен или всю жизнь провести в этом боксе, или, выйдя из него в результате, скажем, поломки, переболеть всеми возможными инфекциями в самой тяжелой форме. Выживет - его счастье.

Наши всадники в большинстве своем или перемерли, или все еще тяжело больны. Большие и маленькие кадавры в лице всевозможных чиновников уровня как государства, так и отдельных предприятий (включая школы и институты, что самое поганое) пытаются подобрать старые гнилые вожжи и снова направить народ по курсу "добродетели, воздержания и послушания", но больные, озабоченные только выживанием и благополучием своих зверей всадники не могут и не хотят подбирать другой конец этого гнилья, а их драконы, получившие после стольких лет воздержания свободу, только злобно, а иногда и завистливо огрызаются на окрики "сверху". Попытки в официальном порядке заставить людей делать добро оборачиваются уничтожением всякой охоты делать его вообще, попытки заставить людей развиваться, вместо того, чтобы холить и лелеять свои возможности в удовлетворении потребностей и желаний - расцветом самых примитивных и пошлых разновидностей "искусства", попытки обратиться на старом управленческом языке с воспитательными целями к детям и студентам в школах и институтах превращаются в окончательную профанацию и обесценивание образованности как таковой. Большое Искусство перешло на службу Дракону и направляет вектор нравственности в сторону животных инстинктов... Армагеддон в отдельно взятой стране?

Историю не обманешь.

Не торопитесь заказывать места в партере на Светопреставлении.

Надежда, хотя и глупое чувство (c Фрай), но пока еще трепыхается.

Всадники в нас приболели, но еще не все вымерли.

На остывающей планете появятся горы, на них - плодородная почва.

На животном начале при наличии какого-никакого разума разовьется гуманитарная составляющая.

Мы выздоровеем, научимся управлять своими драконами без того, чтобы морить их голодом и без того, чтобы позволять им причинять вред кому бы то ни было. Если повезет, то еще при нашей жизни мы увидим и искусство, дающее человеческую, а не только животную цель, и образование и науку, дающие инструменты для достижения этой цели, и управление, заботливо координирующее действия по ее достижению. И людей, умеющих хотеть не только ананасов в шампанском и виллу на собственном острове, но и знаний об этом мире столько, сколько успеешь получить за свою жизнь, и сделать счастливыми как можно больше людей вокруг себя, потому что тогда они достигнут самого заветного желания человека: любви всех ближних к себе, любимым (c Фрай)...

Вот только не нужно ли на этом пожелании поставить еще один "копирайт" - как на перепеве старого слогана "еще наше поколение будет жить при коммунизме"?

"Мой финиш - горизонт, а лента - край земли.

Кто за меня? - мы выиграем с вами!"

(c В.Высоцкий)

Надежда Шапарова, редактор БАБР.RU