Экспериментальная студия Рамина

Отделиться от России

Мечта об отделении от России бродит в головах у всех жителей многострадальной Российской империи начиная, наверное, с самого момента коронации первых царей. Начав с маленького и ничтожного в политическом смысле княжества, Московия оккупировала колоссальные территории, став первым в мире государством по площади - хотя далеко не первым по населению.

Если оставить в покое геополитические амбиции кавказских царьков, страдающих неумеренным комплексом неполноценности, наиболее остро вопросы "отделения" стоят в Сибири. Виной тому, в первую очередь, чрезмерная растянутость страны по широте: просыпаясь на пять-шесть часов раньше своего правительства, нельзя не почувствовать оторванность от западных территорий.

В основе сибирского сепаратизма лежало и лежит осознание себя колонией. Тот факт, что по большинству признаков Сибирь является именно колонией, не отрицается ни большинством ученых, ни собственно сибиряками, ни даже Кремлем. Территория Сибири захватывалась силовыми методами, все коренные народы Сибири подвергаются более или менее откровенному геноциду, в качестве профильной нации командно-административными методами определена русская. Народы Сибири не могут сами распоряжаться ни природными ресурсами, ни даже, после антидемократических реформ начала 2000-х годов, выбирать глав своих регионов.

В настоящее время сибирские ресурсы являются основой для обогащения правящих кругов России. При этом ресурсы выкачиваются совершенно хищническими методами, без каких-либо представлений о рекультивации, охране окружающей среды, сохранении необходимых для нормальной жизни северных народов таежных охотничьих и кочевых угодий и защите от вредных выбросов. В результате Ангара, когда-то самая чистая река в мире, превращается в такую же сточную канаву, в какие уже превращены реки Москва, Нева, Волга, изобилующую тяжелыми металлами и отравляющими веществами, Байкал погибает от стоков двух ЦБК, а показатели здоровья жителей Южного Прибайкалья - худшие по стране.

Впрочем, идея об отделении от России возникла отнюдь не в последние годы. Современный российский капитализм всего лишь продолжает традиции колониальной политики СССР, которая, в свою очередь, унаследовала их от императорской России. Идеи самоопределения Сибири были опубликованы еще в XIX веке многими выдающимися учеными и политиками, однако они сформулировали лишь теоретические обоснования, без каких-либо попыток реального их осуществления.

Реальное отделение части территории России в настоящее время воспринимается большинством обывателей как некая национальная катастрофа. У многих в памяти все еще сильна трагедия отделения Украины, которая большинством населения воспринимается как проявление слабости и продажности правительства. Действительно, за время колонизации Сибири между жителями обеих сторон Урала возникли сложные связи, разрыв которых больно ударит по большей части населения.

Как следствие этих настроений, федеральное правительство также не воспринимает подобную возможность всерьез, несмотря на откровенное непонимание процессов, происходящих в российской провинции. Во всяком случае, на существование и весьма активную повседневную деятельность областнических организаций обращается гораздо меньше внимания, чем на вполне безобидные, но эпатажные акции разрозненных национал-большевиков. В то же время, в случае возникновения системного кризиса в России, шансы на развал страны и превращение ее в конгломерат мелких княжеств по образцу экс-Югославии весьма велики, как велика и вероятность гражданской войны, и в отношении этого сценария развития событий Кремль ведет себя наподобие пресловутого страуса, который, как считается, засовывает голову в песок, предполагая, что избегает этим опасности.

Однако, высказывание идеи сибирского сепаратизма в форме панмонголизма вызывают у федеральных структур реальную истерику, несмотря на значительную мифологизированность этой проблемы. В основе идей панмогнолизма лежит тот факт, что коренное население Монголии, Бурятии и северных территорий Китая генетически представляет собой единую нацию, и вопрос ее объединения постоянно возникает в правительстве Монголии, которое, пройдя путь от статуса "шестнадцатой республики" до независимого государства, не боится высказывать весьма неординарные геополитические идеи. Кроме того, население Тувы, Бурятии, Монголии и Тибета объединено единой верой, которая в России если не подвергается прямому прессингу, то в любом случае не имеет шансов на процветание, и вопрос создания единого северобуддийского государства также является актуальным.

Что делать с идеями панмонголизма, кроме силовых методов, Кремль не знает. На сегодняшний день кремлевские пиар-специалисты додумались лишь до двух методов политического изнасилования коренного населения Южной Сибири - назначения президента Бурятии "сверху" и объединения национальных округов с русскоязычными регионами в одно территориальное образование. В личной беседе с автором, один из стратегов федерального уровня на вопрос о возможных действиях Кремля в случае активизации идей панмонголизма, ответил кратко: "перекроем Транссиб - сдохнут с голода". При всем радикализме ответа, он наглядно демонстрирует уровень непонимания ситуации и ее возможных последствий, начиная с того, что Транссиб может быть перекрыт не в одну, а в обе стороны, а снабжение дешевыми мясом и молоком из Монголии и овощами из Китая полностью решило бы продовольственные проблемы, свалившиеся сегодня на головы российского вообще и сибирского в частности потребителя.

Как уже было сказано выше, большая часть населения Сибири, хотя и понимает возможность отделения от России, однако не воспринимает ее всерьез. Однако районы, отдаленные от областных центров, и значительно сильнее пострадавшие в результате обнищания 90-х годов, гораздо острее чувствуют колонизационное давление федерального центра, так как вынуждены буквально выживать на мизерные зарплаты, обеспечивая в то же время функционирование ресурсодобывающих предприятий, формирующих финансовое благополучие Москвы. Бунтарские настроения в этой части населения чрезвычайно велики, при этом непонимание стратегических внутрироссийских раскладов лишь усиливает вероятность банального восстания против Кремля. Силовое решение проблемы представляется населению сибирской глубинки единственно возможным, так как в несостоятельности демократических институтов, от федерального до местного уровня, обыватели имели возможность неоднократно убедиться, тогда как исторические примеры, начиная с Ленского восстания 1912 года, свидетельствуют о способности народа самостоятельно решить многие вопросы.

Интеллигенция Сибири, определяющая теоретически аспекты сепаратистских настроений, делится на два лагеря, разделенных по уровню радикализма в отношении Москвы. Первая, весьма малочисленная группа, стоит на позиции политического отделения Сибири от России, не предлагая, однако, реальных способов осуществления этой идеи и уповая на естественное разрешение большинства вопросов в случае возникновения ситуации распада России. Вторая, менее радикальная, настаивает на пересмотре федерального договора в сторону большей самостоятельности регионов, по примеру североамериканских штатов. Очевидно, что в настоящее время, особенно после введения назначаемых губернаторов, федеральные отношения доведены до абсурда: дотационные регионы шантажируют федеральный центр сепаратистскими настроениями, в то время как регионы-доноры, обеспечивающие процветание федерального центра, вынуждены униженно выпрашивать средства из федерального бюджета, придумывая "инновационные" проекты разной степени бредовости.

При всей очевидной несостоятельности (на текущий момент) идей политического отделения всей Сибири или ее какого-либо региона от зауральской России, вопрос имеет крайне интересное теоретическое значение. Дело в том, что никаких реальных аргументов за обеспечение единства России противоположная стороны (то есть, в данном случае, Москва) в существующей ситуации представить не может. Единственный используемый аргумент из этой области - это якобы неминуемый захват отделившейся территории агрессивными соседями, в первую очередь Китаем. В качестве доказательств приводятся разного уровня невероятности фантазии о давно лелеемых планах Китая по оккупации Южной Сибири вплоть до севера Байкала.

Между тем подобные карты якобы "китайских" территорий не простираются далее Тувы и Монголии, и относятся к периоду гоминдановского Китая, канувшего в Лету. Наглядным примером отсутствия реальной вероятности осуществления таких планов является совершенно мирное существование независимой Монголии, которая уже 16 лет не имеет никаких конфликтов ни с Китаем, ни с какой-либо другой страной, несмотря на то, что исторически территория современной Монголии едина с Китайской империей.

Сибирь, рассматриваемая как колония, имеет прямую историческую аналогию с Австралией, которая точно так же являлась территорией ссылки и имеет значимые природные ресурсы, с той лишь разницей, что островной континент отделяет от метрополии пространство двух океанов. Теоретически Сибирь может повторить судьбу Австралии, сохранив язык и культуру метрополии, и в то же время получив полную независимость. Шансы Сибири при этом гораздо выше, чем были у Австралии, в том плане, что она является значительно более приспособленной для жизни - ее территория не представляет собой полупустыню с пересыхающими реками, существуют развитые системы коммуникаций, налаженные торговые и производственные связи, достаточно энергоресурсов, обеспечена транспортными связями, значительна по территории, и потому более приспособлена к массовой иммиграции.

Не менее интересным историческим аналогом Сибири могут являться североамериканские штаты, в том числе и бывшая русская Аляска. Отделение английских колоний в Северной Америке произошло отнюдь не так мирно, как в Австралии или Новой Зеландии, однако с гораздо большим эффектом. С частью своей территории на Аляске Российская империя, как известно, рассталась совершенно добровольно, под прессом кризиса управления, и существует вероятность того, что история может повториться и в XXI веке, уже с российским Дальним Востоком.

Нельзя не понимать, что с потерей Сибири Россия теряет большую часть своих ресурсов, причем практически все запасы газа, нефти, золота и урана. Такая потеря неминуемо превратит Россию во второстепенное государство с минимальным влиянием на геополитику. При этом Сибирь также вряд ли займет место современной России, так как в настоящее время из нее вымыты почти все интеллектуальные ресурсы, и их восстановление за счет массовой иммиграции возможно лишь в значимом промежутке времени.

Возвращаясь к вероятности оккупации свободной Сибири иностранными государствами, нельзя не признать эту идею типичной страшилкой для маообразованных кругов населения. Уровень распределения сил в современном мире предполагает возможность крупномасштабной агрессии (уровня вторжения США в Ирак) исключительно при молчаливом согласии всех ведущих держав, что в отношении Сибири невозможно в принципе. Существование независимых Косово и Приднестровья - наглядное доказательство возможности не только отделения "сепаратной" территории, но и, со временем, нормального ее функционирования.

С другой стороны, населению Сибири по большому счету безразлично, с кем "дружить", так как уровень толерантности в этом регионе, в силу многовекового смешения различных народов и религий, достигает максимальных значений. Даже если Сибирь в результате отделения войдет в состав североамериканских штатов, ее населению не грозит ничего, кроме постепенной, в течение веков, смены языка на какой-нибудь новый диалект типа существовавшего в XIX веке "пиджина" русского с монгольским и китайским, и резкого повышения уровня благосостояния и защищенности. Вхождение же Сибири в состав Китая маловероятно, так как абсолютные различия в культуре, языке и ментальности породят для правительства Китая гораздо больше проблем, чем оно получит бонусов в виде неразработанных и труднодоступных природных ресурсов. Картинки "русских рабов на китайских плантациях", которые так любят рисовать отставные политруки, настолько же невероятны, насколько были невероятны байки 70-х годов XX века о тяжкой жизни негров в США.

Невзирая на все сказанное выше, необходимо понимать, что подавляющая часть населения современной Сибири не отождествляет себя с Москвой и внутренне готова представить себя живущей независимо. С ростом московского колониализма население все более зацикливается на своих внутренних проблемах и все менее интересуется федеральным центром. Эти процессы, однако, имеют и свою обратную сторону: такое население практически нереально "вывести на баррикады".

По крайней мере, пока.

Дмитрий Таевский, БАБР.RU

19.02.2008